- Иди сюда.

Сергей поднялся в дом, прошел по коридору, шагнул в открытую дверь.

В комнате за столом сидели два молодых чеченца и... Сидела его мать.

- Сынок... - тихо сказала мать.

Сергей стоял, не испытывая никаких чувств. Он отучился от чувств, потому что только так можно выжить. Он лишь спросил:

- Это ты?

- Я. Это я, - всхлипнула мать, испуганно оглядываясь на чеченцев.

Один из них приподнялся и махнул рукой в сторону двери.

- Забирай его. Забирай, пока я не передумал.

На столе лежали какие-то цветные бумажки. Зеленые бумажки. Много зеленых бумажек.

Мать подбежала, вцепилась в сына, поволокла его на улицу.

- Пошли, пошли, сынок, - быстро говорила она. Побежали, сели в какую-то полуразвалившуюся, с дырами от пуль и осколков "Ниву".

- Поехали побыстрее.

- А они разрешили? Точно разрешили? - спросил Сергей. Потому что мать могла не знать, что без разрешения хозяина нельзя покидать двора его дома. Что за это могут убить.

- Разрешили, сынок. Разрешили. Машина тронулась с места.

- Почему они меня отпустили?

- Я выкуп за тебя дала.

- Откуда у тебя деньги?

- Мы гараж продали и бабушкину квартиру. Теперь она живет у нас. И ты будешь... И мать снова расплакалась...

Дома Сергею вначале было немного непривычно, типовые пяти- и девятиэтажки казались ему неестественно высокими, потому что за последние несколько лет он не видел зданий выше двух этажей. Звук повизгивающего на поворотах трамвая был странен. Мужчины с чисто выбритыми лицами и женщины в мини-юбках вызывали оторопь.

Но все равно ему было хорошо. Он спал, сколько хотел, и ел, сколько влезет. В военкомате ему вручили новый военный билет, медаль "За отвагу" и какие-то, причитающиеся за участие в боевых действиях, деньги. В городской администрации подарили ценный подарок и обещали похлопотать насчет квартиры.